Содержание
В июле 2026 года, после ударов по судам у берегов Одессы, судовладельцы почти полностью прекратили заходы в украинские черноморские порты — и у трейдеров с открытыми контрактами снова встал вопрос: можно ли ссылаться на форс-мажор, когда полномасштабная война идёт пятый год и обстрелы, строго говоря, не новость? Свежее решение английского Высокого суда ADM Industries Centers Ltd v Inerco Trade SA [2026] EWHC 1873 (Comm) — спор из «зерновой сделки» 2023 года — отвечает предметно: что считается «непредвиденным» событием на фоне идущей войны, почему просрочка уведомления лишает продавца права ссылаться на Clause 20 и как взаимодействуют продления срока отгрузки по Clauses 10 и 20 GAFTA 48.
Лето 2026: порты под ударом
19 июля 2026 года балкер Golden Leo, гружённый кукурузой, был поражён тремя крылатыми ракетами на рейде Одессы: десять человек погибли, включая украинского лоцмана, а само судно после шести дней борьбы с затоплением легло на грунт. К 23 июля судовладельцы приостановили заходы — в тот день, по заявлению министра агрополитики Украины, морским коридором не прошло ни одно судно. Удары по торговому флоту продолжились: 30 июля дрон попал в надстройку сухогруза ATA-2, выходившего из Черноморска с кукурузой, а 5 августа у Одессы горел балкер Emil немецкого оператора — второй дрон ударил по судну уже во время эвакуации экипажа. К началу августа, по оценке Time, от заходов в украинские порты отказались около 90% операторов, премии по страхованию военных рисков резко выросли, а удары пришлись и по береговой инфраструктуре Одессы и Николаева.
Чем масштабнее сбой, тем чаще стороны хватаются за слова «форс-мажор» — и тем дороже обходятся ошибки в его оформлении. Показательно, что решение по ADM v Inerco вынесено 23 июля 2026 года, в самый разгар нынешней эскалации. Сам спор вырос из событий мая 2023 года, когда экспорт из тех же портов остановился по другой причине: российские инспекторы перестали пропускать суда, шедшие по «зерновой сделке».
Дело ADM v Inerco: контракт и хронология
По контракту от 10 февраля 2023 года Inerco Trade SA (продавец) продала компании ADM Israel (покупатель) 60 000 тонн украинской кукурузы ±10% на условиях CIF FO Ашдод/Хайфа с отгрузкой с 15 апреля по 15 мая 2023 года. Контракт инкорпорировал проформу GAFTA 48 и прямо учитывал военный контекст: специальное условие предусматривало, что при отмене «коридора» — Черноморской зерновой инициативы — контракт становится null and void, то есть прекращается.
Экспортный механизм работал так: каждое судно, входившее в Чёрное море под погрузку, проходило инспекцию Совместного координационного центра (JCC) в Стамбуле, где работали в том числе российские инспекторы. 30 марта продавец номинировал судно Nikolaos S с прибытием в порт Пивденный «при условии прохождения инспекции JCC». Судно ждало инспекцию — а 7 мая 2023 года российские инспекторы перестали инспектировать входящие суда. Портовые агенты называли происходящее саботажем: российские суда проходили без инспекции, остальные стояли. К 11 мая в очереди скопилось 60 судов. Инспекции возобновились только 18 мая — через три дня после окончания периода отгрузки.
16 мая продавец направил покупателю уведомление по Clause 20 GAFTA 48 (Prevention of Shipment) — условию о форс-мажоре в проформе (нумерация здесь и далее — по редакции GAFTA 48, действовавшей на дату контракта), а 19 мая — уведомление о прекращении форс-мажора. Покупатель уведомления не признал и настаивал: отгрузка должна была состояться не позднее 15 мая. Продавец расценил такую позицию как отказ покупателя от исполнения договора (renunciation — слова или поведение, однозначно показывающие, что сторона не намерена исполнять договор на его условиях), 25 мая принял этот отказ, а 26 мая перепродал груз. Кукуруза ушла другому покупателю 4 июня.
Арбитраж GAFTA первой инстанции решил спор в пользу покупателя: форс-мажор не доказан. Апелляционный совет GAFTA (Board of Appeal) в ноябре 2025 года пришёл к противоположному выводу и присудил продавцу 3,12 млн долларов убытков. Покупатель получил разрешение на апелляцию по вопросам права — section 69 Arbitration Act 1996 — по трём вопросам. Дело слушал Paul Stanley KC, тот же судья, что недавно разбирал сроки оплаты в Banking Days по Saleform 2012.
Что такое «непредвиденное» событие в форс-мажорной клаузуле?
Clause 20 GAFTA 48 определяет «Event of Force Majeure» списком из двенадцати пунктов: запрет экспорта, блокада, теракты, военные действия, забастовки, поломка оборудования, лёд, Act of God — и подпункт (k), сыгравший в деле главную роль:
“(k) unforeseeable and unavoidable impediments to transportation or navigation” — непредвиденные и неизбежные препятствия для перевозки или судоходства.
Продавец опирался именно на него: остановка инспекций — препятствие навигации. Спор упёрся в слово «unforeseeable». Покупатель предлагал низкий порог из деликтного права (подход The Wagon Mound (No 2) [1967] AC 617): предвидимо всё, что нельзя назвать совсем уж надуманным, «not far-fetched». Остановки инспекций случались и раньше — значит, событие было предвидимым, и оснований для применения Clause 20 не было.
Суд отверг этот подход. В контексте форс-мажорной клаузулы «непредвиденное» — это событие с пренебрежимо малой вероятностью («negligible probability»): настолько малой, что при заключении контракта ею коммерчески оправданно пренебречь. Соседние пункты списка — блокада, военные действия, забастовки — события редкие, но вполне вообразимые; требовать от подпункта (k) полной невообразимости значило бы выбить его из общего ряда.
Второй аспект вывода критически важен для нынешних событий: непредвиденность оценивается по степени, а не только по факту. Короткие остановки инспекций случались — 14 раз за 288 дней работы «коридора», но десять из них длились один день, три — два дня. Совет GAFTA счёл, что вероятность остановки дольше двух дней была пренебрежимо мала: событие сделала непредвиденным именно продолжительность. Суд согласился, приведя точный образ: плохая погода предвидима, а три дня ураганов — возможно, нет. Где именно проходит граница — вопрос коммерческой оценки арбитров, в которое суд не вмешивается.
Уведомление о форс-мажоре: условие или формальность?
Право приостановить исполнение возникает по Clause 20 не автоматически. Второй абзац клаузулы формулирует это так:
“…the performance of this contract shall be suspended for the duration of the Event of Force Majeure, provided that Sellers shall have served a notice on Buyers within 7 consecutive days of the occurrence or not later than 21 consecutive days before commencement of the shipment period, whichever is the later, with the reasons therefor.”
Исполнение приостанавливается «при условии», что продавец уведомил покупателя в течение 7 дней с момента события (или не позднее чем за 21 день до начала периода отгрузки — смотря какой срок наступает позже), с указанием причин.
Продавец уведомил 16 мая — на девятый день, если считать от 7 мая. Совет GAFTA опоздание простил: «от точной даты ничего важного не зависит», покупатель не понёс от двухдневной задержки никакого ущерба, а технические придирки не должны побеждать «коммерческую логику и естественную справедливость».
Суд с этим не согласился — и это главный практический итог решения. Слова «provided that» — безошибочный маркер condition precedent: обязательного предварительного условия, без соблюдения которого право сослаться на Clause 20 не возникает вовсе. Конструкции «опоздал, но никому не навредил» здесь не существует: опоздал — значит, Clause 20 не применяется, со всеми последствиями. Суд подчеркнул: требование несложное, служит понятной коммерческой цели — обе стороны сразу понимают своё правовое положение, — и не нуждается в смягчении через размытый тест «существенного ущерба».
Когда начинается отсчёт: проблема «ползучего» форс-мажора
Если событие началось 7 мая, уведомление 16 мая опоздало — и продавец теряет всё. Но что именно считать «событием»? Не любая остановка инспекций была форс-мажором: короткие паузы предвидимы. Форс-мажором остановка стала тогда, когда из обычной одно- или двухдневной задержки превратилась в нечто большее — то есть, по логике продавца, не раньше 9 мая. А от 9 мая уведомление 16 мая укладывается в семь дней.
Совет GAFTA прямого вывода о дате начала события не сделал, поэтому суд вернул арбитражное решение арбитрам на повторное рассмотрение (remitted the award) с конкретным вопросом: началось ли непредвиденное и непреодолимое препятствие до 9 мая 2023 года? Если да — продавец не смог надлежащим образом воспользоваться Clause 20, и присуждённые ему 3,12 млн долларов испаряются. Судьба всей суммы повисла на двух днях хронологии.
Можно ли применить Clause 10 после продления по Clause 20?
Третий вопрос — взаимодействие форс-мажорной клаузулы с Extension of Shipment (Clause 10). Clause 10 позволяет продавцу продлить период отгрузки максимум на 8 дней, но не бесплатно: покупатель получает скидку с цены — 0,5% за 1–4 дня, 1% за 5–6, 1,5% за 7–8. Уведомление о продлении подаётся «не позднее следующего рабочего дня после последнего дня первоначально установленного периода» — originally stipulated period.
Здесь и был зарыт вопрос о деньгах. По Clause 20 продавец после возобновления инспекций получал время на отгрузку до 2 июня. Покупатель указывал: при перепродаже груз фактически отгрузили только 4 июня — значит, к 2 июня продавец всё равно не успел бы, его убытки должны быть номинальными. Единственный способ успеть — добавить сверху до 8 дней по Clause 10. Но, по версии покупателя, «первоначально установленный период» — это период из контракта, до 15 мая; срок на уведомление по Clause 10 давно прошёл.
Суд поддержал совет GAFTA: если период отгрузки продлён по Clause 20, «первоначально установленным периодом» для целей Clause 10 становится период с учётом этого продления. Слово «originally» лишь исключает повторные продления по самой Clause 10. Уведомление по Clause 10 продавец вправе подать не позднее следующего рабочего дня после последнего дня периода отгрузки, продлённого по Clause 20. Обратное толкование давало странный результат: продавец, воспользовавшийся правом продления, оказывался бы в худшем положении, чем тот, кто о нём вообще не вспомнил.
Обстрелы и заблокированные порты: как применять это сейчас
Главный вопрос, который задаёт себе трейдер 2026 года, звучит жёстко: о каком «непредвиденном» событии может идти речь, когда полномасштабная война идёт пятый год?
Могут ли обстрелы быть форс-мажором, если война идёт пятый год?
Возражение, которое прозвучит в каждом таком споре, известно заранее. Война началась в феврале 2022 года; по Одесскому порту ракеты били уже в июле 2022-го — на следующий день после подписания «зерновой сделки», — а с лета 2023-го, когда Россия из неё вышла, удары по портовой и зерновой инфраструктуре стали систематическими. В контрактах на украинское зерно военные риски давно учитывают — через страхование, специальные оговорки и другие условия. Раз всё это известно — обстрелы предвидимы, и форс-мажор невозможен по определению. Звучит убийственно, но именно эту логику суд в ADM v Inerco отверг.
Контракт в ADM v Inerco сам был военным: его подписали в феврале 2023 года, через год после начала вторжения, со специальным условием о зерновом коридоре. Стороны заключали контракт, прекрасно зная, что война уже идёт, — и тем не менее защита продавца по тесту непредвиденности устояла. Причина в том, что «событием» была не война как таковая, а конкретное препятствие: остановка инспекций, выбившаяся из привычного режима работы коридора. Война — фон, на котором заключается контракт. Форс-мажор — то, что выходит за рамки даже этого фона.
Отсюда рабочая формула для 2026 года. Тест — не «можно ли было такое вообразить»: на войне вообразить можно всё. Тест — была ли вероятность события пренебрежимо мала с коммерческой точки зрения на дату контракта, причём с учётом масштаба и продолжительности. Отдельные удары по портовой инфраструктуре, короткие паузы в работе коридора, дорогая страховка — предвидимый фон, давно заложенный в цену. Целенаправленная охота на торговые суда на рейде, погибшие моряки, отказ девяти операторов из десяти и недели без единого захода — событие другого порядка, которое может выйти за рамки того, чем при подписании коммерчески оправданно было пренебречь. Точно так же в ADM v Inerco короткие остановки инспекций — 14 за 288 дней работы коридора — были предвидимы, а одиннадцатидневная оказалась непредвиденной.
Точка отсчёта — дата вашего контракта, и это обоюдоострый вывод. Морской коридор, которым Украина заменила «зерновую сделку» в конце лета 2023 года, к июлю 2026-го работал почти три года: попадания в суда случались и раньше, но заходы не прекращались. Для контракта, подписанного до июльской эскалации, статистика работы коридора — главное доказательство непредвиденности, ровно как статистика инспекций в ADM v Inerco. Для контракта, подписанного в августе 2026 года, после гибели Golden Leo и ухода операторов, тот же аргумент почти не работает: событие происходило на глазах сторон ещё до подписи.
Гарантий этот подход не даёт. Оценка остаётся вопросом факта для коммерческих арбитров — суд в ADM v Inerco прямо сказал, что в такое суждение не вмешивается, — и трибунал может счесть, что для торговли в военной зоне даже нынешняя эскалация была принятым на себя риском, особенно если контракт распределяет военные риски специальными оговорками. Но решение показывает главное: сам по себе факт идущей войны не делает любое последующее препятствие предвидимым для целей подпункта (k). Спор выиграет та сторона, у которой детальнее хронология: статистика заходов, страховые циркуляры, предупреждения властей, переписка с агентами и брокерами — по дням.
Последний штрих — выбор пункта клаузулы. Слово «unforeseeable» стоит в тексте только подпункта (k); в пунктах о блокаде и военных действиях его нет. Означает ли это, что при ссылке на hostilities спор о предвиденности снимается вовсе, суд не решал: в ADM v Inerco продавец заявлял и блокаду, и военные действия, но арбитраж рассмотрел только пункт (k), а покупатель и вовсе настаивал, что блокада здесь юридически неприменима. Пока вопрос открыт, практический вывод один: в уведомлении о форс-мажоре не выбирать какой-то один пункт, а заявлять все применимые основания сразу — они друг друга не исключают.
Уведомление: самое дешёвое и самое важное действие
Семидневный срок — жёсткое предварительное условие, и опоздание не прощается отсутствием ущерба. Проблема в том, что нынешняя эскалация — «ползучее» событие в чистом виде: сначала отдельные удары, потом рост страховых ставок, потом решение судовладельцев не заходить. Что считать началом — удар по Golden Leo 19 июля, остановку заходов 23 июля, какую-то дату между ними? Заранее не знает никто, а определится это, возможно, только в арбитраже — как в ADM v Inerco, где спор о «7 или 9 мая» стоит теперь 3,12 млн долларов.
Из решения следует, что опасны обе крайности: слишком раннее уведомление недействительно само по себе — пока событие не достигло форс-мажорного качества, уведомлять не о чем, — а слишком позднее фатально. Отсюда практический вывод, который решение прямо не формулирует, но который из него напрашивается: при развивающемся событии разумно направлять повторные уведомления по мере изменения обстановки, каждый раз с указанием причин. Это снижает риск проиграть спор о дате начала события, хотя действительность конкретного уведомления само по себе не гарантирует. Пропущенный срок не восстановит уже никто.
Форс-мажор приостанавливает контракт, а не прекращает его
Clause 20 не разрывает сделку: исполнение приостанавливается на время события. Если событие продолжается 21 день после окончания периода отгрузки, у покупателя появляется опция отменить неисполненную часть контракта; если он ею не воспользовался, а событие длится ещё 14 дней — контракт в неисполненной части отменяется автоматически. Если же событие прекратилось раньше, продавец обязан без задержки уведомить об этом и получает остаток времени на отгрузку, но не менее 14 дней. Полный разбор механики — уведомления, опции покупателя, бремя доказывания — в отдельном гиде по Prevention of Shipment в контрактах GAFTA.
Отдельного внимания заслуживают специальные условия, которые стороны добавляют к проформе. В ADM v Inerco контракт содержал условие о том, что при отмене зернового коридора он становится null and void. Военная реальность попадает в контракты не только через типовые клаузулы — и собственные условия сторон должны быть сформулированы не менее аккуратно, чем проформенные.
Ошибка стоит дороже самого форс-мажора
История ADM v Inerco — наглядная иллюстрация зеркальных рисков. Апелляционный совет GAFTA исходил из того, что покупатель, отвергший уведомление о форс-мажоре и потребовавший отгрузки в первоначальный срок, сам отказался от исполнения договора, — и на этом основании присудил против него 3,12 млн долларов. Устоит ли этот вывод, теперь зависит от повторного рассмотрения. Симметричный риск несёт продавец: если он без договорных оснований — или с опозданием, лишающим Clause 20 силы, — однозначно отказывается поставлять товар, это, в свою очередь, может быть расценено как отказ от исполнения договора. В обоих случаях пострадавшая сторона может принять отказ, закрыть позицию на рынке и считать убытки по Default Clause. Военная торговля украинским зерном уже породила целую линию английских решений — например, Trans Trade v State Food and Grain Corporation of Ukraine, где продавец на FOB не смог взыскать цену товара.
Выводы
ADM v Inerco даёт три ориентира. Непредвиденность события измеряется вероятностью, которой коммерчески оправданно пренебречь, и оценивается с учётом продолжительности: даже предвидимое препятствие может оказаться непредвиденным именно из-за того, сколько оно длилось. Семидневное уведомление — condition precedent: просрочка лишает продавца права ссылаться на Clause 20 целиком, каким бы «безвредным» ни было опоздание. Clause 10 работает и после продления по Clause 20 — уведомление подаётся не позднее следующего рабочего дня после последнего дня уже продлённого периода отгрузки. Судьба 3,12 млн долларов решится при повторном рассмотрении в арбитраже — ответом на вопрос, началось ли событие до 9 мая 2023 года.
Для трейдеров нынешнего кризиса урок двойной. Сама по себе идущая война не закрывает дверь к форс-мажору — решает то, выбивается ли конкретное событие из фона, на котором подписывался контракт. А позиция по форс-мажору выигрывается не в арбитраже, а в первые семь дней: хронологией событий, собранными доказательствами и правильно направленными уведомлениями. Тот, кто ведёт эту работу с первого дня, приходит в спор с готовой позицией; остальные приходят спорить о датах.
Если ваш контракт затронут обстановкой в черноморских портах — нужно оценить позицию по форс-мажору, подготовить уведомления или спор уже начался, — свяжитесь со мной:
