Афлатоксин в рисе и арбитраж GAFTA: чей это риск?

Рис, благополучно прошедший проверку качества в стране происхождения, может оказаться «непригодным» в стране назначения — только потому, что там действует более строгий лимит по афлатоксину. Кто несёт этот риск: продавец или покупатель? Спор, дошедший до арбитража GAFTA, показал, что ответ зависит не от здравого смысла и не от того, для чего товар реально покупался, а от того, что именно написано в контракте.

Что такое афлатоксин и почему стандарты везде разные

Афлатоксины — это токсины, которые вырабатывают плесневые грибки рода Aspergillus. Они образуются на зерне, орехах и рисе при неправильном хранении в тепле и влажности, не разрушаются при обычной готовке и считаются канцерогенами. Поэтому почти каждая страна устанавливает максимально допустимый уровень афлатоксина в пищевых продуктах.

Проблема в том, что эти уровни сильно различаются. Один и тот же мешок риса может быть полностью законным товаром в стране происхождения и нарушением нормы — в стране назначения. Для наглядности — цифры, вокруг которых и крутился спор:

Единица «мкг/кг» (микрограммов на килограмм) — это то же самое, что ppb (частей на миллиард), как часто пишут в сертификатах. Главное здесь не сами числа, а разрыв: пакистанская норма мягче европейской в пять раз. Когда товар едет из страны с мягким стандартом в страну со строгим, этот разрыв превращается в коммерческий риск. Вопрос лишь в том, на кого он ложится.

Спор: пакистанский рис для африканской пивоварни

Покупатель — европейская торговая компания — приобрёл у продавца партию пакистанского риса (100% Broken White Rice) с поставкой на склад пивоварни в Руанде на условиях DAP (Delivered At Place — продавец доставляет товар в согласованное место назначения). Контракт инкорпорировал проформу GAFTA 88 и арбитражный регламент GAFTA 125, применимое право — английское. Спецификация качества ссылалась на пакистанский стандарт на рис («PSI Standard»). И вот здесь — корень всего спора: сам контракт об афлатоксине молчал, а пакистанский стандарт, на который он ссылался, никакого предела по афлатоксину не устанавливает вовсе. Параметр, из-за которого партию в итоге забраковали, в договоре попросту отсутствовал.

Ключевым было условие о качестве: оно объявлялось окончательным на момент отгрузки по сертификату сюрвейера, которого выбирал и оплачивал сам продавец. Формально такой сертификат появился, и контракту он соответствовал: в нём значилось, что товар отвечает спецификации и пригоден для потребления человеком. Афлатоксин в этом документе, правда, не упоминался вовсе — пригодность «для людей» он удостоверял, так и не проверив товар на канцерогенный микотоксин.

После прибытия в Руанду пивоварня сделала экспресс-тест — положительный. Местный орган по стандартам установил общий афлатоксин на уровне около 21 мкг/кг — вдвое выше местной нормы (10 мкг/кг). По предложению продавца сохранённые пробы отправили в независимую лабораторию: та показала около 14,4 мкг/кг. Это ниже пакистанского лимита (20), но всё ещё выше руандийского (10) и в несколько раз выше европейского (4).

Покупатель отказался от партии, заявил о нарушении контракта и потребовал вернуть цену, а также возместить расходы на хранение, транспортировку и уничтожение груза.

Позиция продавца

Логика продавца была проста и опиралась на текст контракта:

1. Афлатоксин вообще не был параметром контракта: стороны согласовали лишь спецификацию PSI на рис, которой товар соответствовал. А если обращаться к пакистанским нормам пищевой безопасности, то они, по доводам продавца, допускают афлатоксин до 20 мкг/кг — и измеренные независимой лабораторией 14,4 в этот предел укладывались.
2. Сертификат качества объявлен окончательным — оспаривать его последующими анализами нельзя.
3. То, что до подписания стороны обсуждали поставку «для пивоварения» и более строгие уровни афлатоксина, осталось за бортом: значение имеет подписанный контракт, а он, по логике продавца, вытеснил все прежние черновики и договорённости — условиями договора они так и не стали.

Позиция покупателя

Покупатель доказывал обратное и ссылался на реальную цель сделки:

1. Обе стороны с самого начала знали, что рис идёт на пивоварню — место поставки прямо названо в контракте. А значит, товар должен быть пригоден именно для этой цели (fitness for purpose); рис с афлатоксином 14–21 мкг/кг не отвечает ни стандарту страны назначения, ни тем более европейскому (4 мкг/кг) и для пищевого производства непригоден.
2. Даже если афлатоксин прямо в контракте не прописан, английский Sale of Goods Act 1979 (ст. 14) автоматически встраивает в такой договор условие об удовлетворительном качестве: товар должен годиться для целей, для которых товары этого рода обычно используются. А рис почти всегда идёт в пищу: около 90% мирового урожая потребляется как продовольствие — людьми или животными, и в обоих случаях проверка на афлатоксин обязательна. Партия же с таким уровнем токсина не годилась ни для одной из этих целей: власти страны назначения позже предписали уничтожить груз как непригодный и для людей, и для скота. А значит, удовлетворительного качества рис не имел.
3. Сертификат не может быть «окончательным» по параметру, который он вообще не проверял: документ молчит об афлатоксине — но при этом утверждает пригодность для людей.
4. Сертификат на отгрузке выдала пакистанская лаборатория, не входящая в реестр аккредитованных GAFTA, а независимую перепроверку сохранённых проб — которую предложил сам продавец — делала уже лаборатория, аккредитованная GAFTA, и именно она подтвердила превышение. Раз продавец сам инициировал эту перепроверку и стороны договорились считать её результат решающим, он тем самым признал, что афлатоксин важен, — и потерял право прятаться за «окончательностью» первого сертификата.

Что решил трибунал

Трибунал встал на сторону продавца и отклонил основное требование покупателя.

По стандарту: арбитры истолковали «PSI Standard» широко — как охватывающий не только саму спецификацию на рис, но и норму компетентного пакистанского органа по безопасности пищевых продуктов в 20 мкг/кг. Поскольку контракт ссылался на пакистанский стандарт, этот лимит, по мнению трибунала, стал частью контракта — а товар в него уложился.

По сертификату: трибунал счёл его действительным и окончательным. Аргумент, что сертификат недействителен, раз лаборатория не входит в реестр аккредитованных GAFTA, не сработал. Контракт давал продавцу право выбрать сюрвейера по своему усмотрению, отдельного требования об аккредитации GAFTA в нём не было, а выбранная лаборатория была официально зарегистрирована государством как инспектор по качеству; сертификат к тому же чётко идентифицировал груз. Этого арбитрам хватило. То, что покупатель в своё время принял и оплатил сертификат без возражений, лишь подкрепило вывод. Довод, что согласие на независимую перепроверку лишило продавца права ссылаться на «окончательность», трибунал тоже отклонил: явного отказа от этого права в поведении продавца он не увидел. Результат местного органа по стандартам (≈21 мкг/кг) арбитры и вовсе отклонили: пробы не были привязаны к конкретному грузу, неясно было, как они отбирались. А результат независимой лаборатории, даже если его принять, всё равно не помогал покупателю: 14,4 мкг/кг оставались ниже «контрактного» лимита в 20.

По цели использования: трибунал согласился, что о пивоваренном назначении продавец знал. Но сделал вывод, что продавец был вправе исходить из того, что соответствия пакистанскому стандарту достаточно для целей покупателя — раз именно на этот стандарт покупатель в контракте и согласился. Аргументы покупателя о подразумеваемых условиях и о статье 14 SOGA трибунал отклонил: прямо согласованная спецификация перевесила.

При этом нельзя сказать, что покупатель ушёл ни с чем. По отдельной, так и не отгруженной партии он ранее внёс 20%-ный аванс, названный в контракте «депозитом». Продавец возвращать его отказался: мол, согласованного расторжения не было, покупатель неправомерно отказался принимать партию (снова из-за афлатоксина), а значит, аванс можно удержать. Но трибунал встал на сторону покупателя. По мнению арбитров, само слово «депозит» в этом контракте не делало платёж невозвратным: нигде не было оговорено, что он удерживается или сгорает при срыве сделки (в английском праве вопрос о задатках имеет больше нюансов, но решается он именно текстом договора). Поскольку продавец товар не отгрузил, договор не расторг и убытков не потребовал, удерживать аванс было не на чем — и его обязали вернуть с процентами.

Важно понимать: решение арбитров — не судебный прецедент. Это разрешение конкретного спора по конкретному контракту, и с его логикой вполне можно спорить. На такой случай в двухуровневом арбитраже GAFTA как раз и предусмотрена вторая инстанция — апелляция, где спор пересматривается заново. Но ценность дела не в том, кто в итоге прав, а в практических выводах, которые из него стоит сделать.

Уроки из этого дела

Независимо от того, на чьей стороне симпатии, спор даёт несколько практических выводов для всех, кто занимается международной торговлей пищевым сырьём.

Прописывайте критичные параметры качества прямо в контракте. Если товар едет в страну с более строгими нормами, чем страна происхождения, не ограничивайтесь ссылкой на «национальный стандарт» — укажите конкретный числовой лимит афлатоксина (или иного параметра). Как показало дело, ссылка на стандарт может означать совсем не то, что вы предполагали.

Фиксируйте цель использования товара в тексте контракта, а не в переписке. Назначение товара, обещанные уровни, «рис для пивоварни» — на всё это при толковании договора по английскому праву опереться, как правило, сложно: суд или трибунал смотрит прежде всего на сам текст контракта. Если цель и связанные с ней требования к качеству для вас важны, надёжнее прямо вписать их в договор, а не полагаться на прежнюю переписку.

Сертификат качества — мощный инструмент, но очертите границы его финальности. Окончательный сертификат лишает другую сторону права переоспаривать качество — это удобно продавцу и опасно для покупателя. Но финальный «в отношении чего»? Пропишите, какие именно параметры покрывает сертификат. Документ, молчащий о ключевом для вас параметре, всё равно может связать вам руки.

Кто именно выдаёт сертификат и какая у него квалификация — имеет значение. В этом деле сертификат на отгрузке выдала пакистанская лаборатория, не входящая в реестр аккредитованных GAFTA, тогда как независимую перепроверку делала уже GAFTA-аккредитованная — но первым по очереди и «окончательным» оказался именно сертификат на отгрузке. Если для вас важно, чтобы качество подтверждал аккредитованный GAFTA суперинтендент, закрепите это в контракте прямо. Иначе рискуете остаться с заключением, которое предпочли бы оспорить, но уже не сможете.

Заключение

В международной торговле сырьём текст контракта почти всегда перевешивает историю отношений. Стандарты качества расходятся от страны к стране, и закрыть этот разрыв может только сам договор — прямой формулировкой, а не подразумеваемым «и так понятно». А там, где мотивировка решения остаётся спорной, исход во многом определяется тем, насколько профессионально выстроена позиция — и при составлении контракта, и в самом арбитраже. Схожая логика «гарантий качества против реальности» разбиралась и в деле об органической кукурузе.

Если у вас спор о качестве товара, превышении афлатоксина или другого параметра, либо нужна помощь в арбитраже GAFTA или FOSFA, свяжитесь со мной:

📧 danil@danil-hristich.com 📱 Telegram · WhatsApp